О проекте ERIN

Ольга Тимофеева

Наша цель состоит не в том, чтобы дать человеку денег, а в том, чтобы помочь понять, как он может устроить свою жизнь заново

 

ПРОЕКТ ERIN

Реинтеграционная программа для мигрантов, возвращающихся в Российскую Федерацию

 

В чем заключается суть программы?

Суть ее заключается в содействии добровольному возвращению людей из Бельгии, Франции, Нидерландов, Великобритании, Финляндии или Норвегии.

Каритас Архиепархии Божией Матери в Москве начинает заниматься сопровождением таких людей примерно 5 лет назад. Вначале было один-два случая, потом их стало больше, затем к нам стали приезжать 50 человек в течение года, а теперь – уже более 200 человек в течение года.

В 2013 году мы совместно с «Каритас Бельгии» запустили проект, а в 2015 году мы стали участниками европейского проекта ERIN, вместе с нами в нем участвуют европейские страны, не входящие в Евросоюз (Балканы, Армения, например), и страны Африки и Ближнего и Среднего Востока.

Мы осуществляем социальное сопровождение – рассказываем людям, в какой реальности они находятся, и что могут сделать для устройства своей новой жизни.

 

Откуда появились мигранты?

Люди старше 35 лет наверняка помнят, что распад СССР и сопровождавшие его вооруженные конфликты повлекли за собой волны миграции. Беженцы из Карабаха, Приднестровья, Абхазии, миграция этнических немцев и евреев в Германию и Израиль… В массовом сознании на так называемом постсоветском пространстве укоренился образ Западной Европы, места, безопасно и стабильно, где государство поддерживает всех приехавших, особенно беженцев от войны и преследований, где медицинская помощь качественнее, чем была в Советском Союзе, где предоставляется жилье, денежное пособие, и, в общем-то, можно и не работать. Похожий образ Евросоюза сегодня раскрывают перед нами беженцы из Африки и с Востока, прибывающие в Германию или Францию. Как обычно, в таких представлениях правда, надежда на лучшее будущее и вымысел сплавлены воедино.

Тут следует обозначить еще один аспект проблемы. Беженец или экономический мигрант – это человек, который стремится выжить и позаботиться о своей семье – детях, бабушке, больной старшей сестре. Как недавно сказал Папа Франциск: беженцы – люди, не только числа в отчетах и репортажах. И вот эти люди стремятся подальше уехать от мест, где страдали они или их родственники, друзья, соседи, стремятся к безопасности и возможности обеспечить безопасность для семьи.

Государственные и общественные организации, работающие с перемещенными лицами, - это тоже люди. Люди разговаривают с людьми, пытаются определить реальные потребности и помочь их удовлетворить. Но следует отдавать себе отчет: социальный работник далеко не всегда представляет себе реальное положение в стране, из которой прибывают мигранты. Социальный работник остается жителем своей страны, со своим «культурным багажом» и представлениями о мире, которые очень часто сформированы на основании информации из СМИ, а теперь еще из Интернета. В прошлом году я встречалась с коллегами из стран, вовлеченных в проект ERIN, и с социальными работниками из Германии. Коллега из Ирана был удивлен: «Меня спросили, существует ли в Иране система медицинской помощи?». На основании чего ему задали вопрос? Совершенно верно, отсутствие реальной информации о стране в сочетании с рассказами соискателей.

Итак, с самого начала 1990х годов люди с советскими паспортами, потом с паспортами обретших независимость прежних советских республик попадают в Западную Европу в качестве соискателей убежища и получателей помощи от государственных и неправительственных структур. Некоторые из них с течением времени стали полноправными гражданами Бельгии, Франции, Германии. Все на той же встрече с коллегами мне довелось познакомиться с несколькими социальными работниками из Баварии – выходцами из бывшей Югославии, они теперь применяют знание сербскохорватского или албанского языка в работе с земляками. Так или иначе, сегодня такие выходцы из бывшего СССР в Европе живут и поддерживают отношения с родными и знакомыми, живущими в России, Грузии, Армении. Они делятся повседневными радостями и горестями. Порой люди из России или Армении едут на Запад в надежде получить доступ к тем возможностям, о которых им не один год рассказывает старый друг или тетя и дядя. Люди надеются на лучшее будущее для детей, на решение проблем со здоровьем, когда не выходит получить адекватное лечение или просто четкий диагноз… Люди уезжают. Зачастую очень быстро после прибытия на новое место оказывается, что ситуация изменилась: Россия в общественном сознании стран Евросоюза остается не совсем понятным гигантом, но образ нищей и очень опасной страны уходит.

Вновь прибывшие люди оказываются в центре для перемещенных лиц, ожидая решения по статусу убежища для себя и семьи. Когда мы соотнесем выражение «центр для перемещенных лиц» и знакомые нам по СМИ фото с о. Лесбос или Восточного вокзала в Будапеште, мы осознаем, что соседями наших земляков окажутся все эти люди – без документов, избежавшие контроля на границах, люди, чье состояние здоровья на самом деле никому не известно. Российский Красный Крест последнюю проблему определяет крайне сухо и кратко: «заболевания, прежде всего простудного и инфекционного характера, связанные в первую очередь с неблагоприятной санитарно-эпидемиологической обстановкой в пунктах временного пребывания». Как мы понимаем, западноевропейская система помощи этой категории людей сейчас перегружена.

 

Волны беженцев в Евросоюзе побуждают государственные и надгосударственные структуры искать каких-то системных решений. Наш проект – пример этого. Был разработан более дифференцированный подход, например, сейчас в Евросоюзе существует список стран, из которых продолжают прибывать соискатели убежища, но которые в принципе безопасны для возвращения. Конечно же, это не Сирия, Ливия или Ирак. Но такие страны, как Иран, Пакистан, Индия, Россия, Грузия, Армения, Нигерия в последнее время вошли в европейские проекты, призванные помочь реинтеграции на родине людей, проживших в Бельгии, Франции, Финляндии и других странах от полугода до 10-15 лет.  Каковы критерии для стран-участниц? Наличие достоверной информации, что страна безопасна для возвращенца, наличие вызывающих доверие местных партнеров, взаимопонимание сторон относительно конкретных шагов по реинтеграции человека или семьи.

 

 

На что проект нацелен?

Предложить человеку, который по разным причинам не может интегрироваться в общество на Западе в должной степени, вернуться на Родину и попытаться начать все сначала, дать ему некоторую материальную базу, благодаря которой человек мог бы начать вживаться в свою прежнюю среду.

 

Что значит помочь вживаться в свою прежнюю среду?

Наши бельгийские коллеги формулируют основные нужды репатрианта так: обустройство (жилище), дети, медицина, самообеспечение.

Большинство людей уехали, бросив дом, квартиру, поэтому часть денег используется, чтобы обрести крышу над головой. Конечно, на покупку жилья этих денег не хватит, но, например, можно снять комнату \\ квартиру \\ дом на первое время, или сделать ремонт, купить мебель, холодильник.

Как мы с вами можем представить, во многих семьях возвращенцев есть дети – дошкольного или школьного возраста. Дети, прожившие за пределами страны 2-3-5 лет, ходившие в детский сад или школу в Бельгии, Франции, Нидерландах, Германии, «теряют» родной язык. Вернувшимся семьям обычно удается подтвердить сам факт посещения школы в другой стране, но подтвердить оценки по базовым предметам или «догнать» ровесников – задача почти невозможная. Язык семейного общения и язык школьного образования утрачивается и его трудно восстановить. Поэтому проект предусматривает возможность поискать репетитора для детей, оплатить дополнительные образовательные курсы, чтобы детям было легче вернуться в свою прежнюю среду, из которой их папа и мама забрали.

С этим связана и проблема культурной среды, в которой находится семья. Большинство участников проекта – люди из сельской местности или небольших городов. Стиль жизни в кубанской станице, горном селении на Северном Кавказе или рабочем поселке в Поволжье отличается от того, к чему мы привыкли в Москве или Петербурге. И вот дети, приученные с малолетства к труду, к определенным правилам отношений родителей и детей, мужчин и женщин, попадают в Западную Европу. Их сверстники, с которым они знакомятся в школе и могут потом проводить в их компании свободное время, привыкли «зажигать» на дискотеке, распивать пиво на людях. И это поведение они начинают ощущать как нормальное и общественно допустимое. Родители и бабушки с дедушками возвращаются в свою среду – в ней они выросли, сформировались, впитали ее писанные и неписанные нормы как свои. Старшее поколение ориентировано на выживание для себя и детей, это выживание связано с тяжелым трудом порой, как мы знаем, а труд на ферме, пасеке, своем маленьком автосервисе или кафе – это труд ненормированный. Подросшим детям репатриантов часто не удается войти обратно в этот ритм, принять ограничения поведения, естественные для их родного села или городка. Несколько лет назад в каком-то московском журнале (забыла сейчас его название) мне довелось читать несколько интервью с такими вот девушками и юношами, волей судьбы и родных не пустившими корней ни на родине, ни за ее пределами.

Еще одна часть поддержки – это медицинская помощь. Многие люди думают, что на Западе лучше медицинское обслуживание. Часто мотивацией отъезда становится именно стремление получить квалифицированную медицинскую помощь при сложном диагнозе (рак, болезни сердца, генетические заболевания). Я вспоминаю сейчас два недавних случая с нашими возвращенцами. Мужчина с заболеванием мочеполовой сферы и родственники мальчика с отставанием в развитии. Мужчине в одной из «старых» стран Евросоюза сделали 2 или 3 неудачных операции. Бабушка мальчика была уверена, что ребенку могут помочь либо в Москве, либо в Европе, в то время, как в родном для семьи регионе существуют и образовательные учреждения, и интернаты, и возможности внеклассной работы с такими детьми. Но в обоих случаях сработало то самое представление о том, что в моей области \\ республике все плохо, но есть где-то место, где все идеально, туда просто надо попасть. Наши партнеры, как и мы, осознают это, поэтому при необходимости  человек получает деньги, чтобы поддержать себя в форме. Эти деньги можно истратить на лечение зубов или роды в платной клинике.

Содействие деятельности, которая может приносить доход. В основном возвращающиеся люди работоспособны, им дают небольшие деньги, чтобы они могли найти вид деятельности, каким образом они могут заработать и материально поддержать себя и свою семью. Так как многие потеряли квалификацию, потому что много лет не работали по специальности, а многие никакой квалификации и не имели. Эти деньги можно потратить на возобновление хозяйственной деятельности, например, покупку коровы или двух коров, машины, конечно, подержанной. Из этих денег можно оплатить курсы парикмахера, маникюра, водительские. Одному молодому медику оплатили оборудование медкабинета.

В некоторых случаях выдаются фиксированные суммы, а в некоторых – нет, это зависит от партнеров проекта. Требования, скажем, у французских и бельгийских партнеров разные. За годы взаимодействия с Каритас Бельгии мы пришли к тому, что у благополучателя есть фиксированная сумма на каждый вид деятельности. То есть, человек сам планирует, что он будет покупать: машину, корову или холодильник с печкой, в то же время французы, наш столь же крупный партнер, требуют неоднократно согласовывать с ними пути и формы реинтеграции..

Соотечественники, которые к нам приезжают, плохо представляют себе, в какой реальности они оказываются. Наши первые с ними контакты и встречи призваны помочь им понять, что реально они могут сделать, а за что браться не стоит, какие могут быть последствия от той или иной деятельности. Например, вспоминаю женщину 45-ти лет с пятью детьми. Она хотела купить машину, но мы можем представить, что такое подержанный автомобиль! Пришлось проговорить несколько раз риски и «подводные камни» такого предприятия. Мы постарались убедить ее, что много времени и сил уйдет на ремонт и поддержание состояния автомобиля, что в отсутствие гаража и собственных навыков выльется в рост затрат, и наша собеседница в итоге не сможет ее эксплуатировать. В итоге она приобрела швейную машину и дополнительное оснащение к ней (оверлок и прочее).

 

Проект хорош тем, что в нем четко расписаны все шаги и их последовательность. У нас есть подписанный договор. И в соответствии с этим договором мы вместе с возвращенцем двигаемся шаг за шагом, чтобы в итоге каждый обратившийся к нам получил помощь. Договор помогает вернуть человека в реальность, если происходят недоразумения. Иногда к нам предъявляют претензии, что мы должны предоставить работу в Газпроме, а для проживания – отель и др. Понятно, что это недостижимо и неисполнимо. Также ясно, что человек должен принять ответственность за себя, принять ту ситуацию, в которой находится и принять то, что с людьми можно взаимодействовать определенным образом. Иначе ничего не выйдет. Человек должен понять, что наша цель состоит не в том, чтобы просто дать ему денег, а помочь понять, куда он попал, и как здесь и теперь он может устроить свою жизнь заново.

 

 Какие примеры поистине творческого подхода в реинтеграции вспоминаются?

 

* Небольшой пункт питания: продавать водителям напитки из холодильника и пирожки, которые благополучатели будут печь.

* Швейная машина и дополнительное оборудование. Это в Москве все можно купить, а в России в целом есть еще места, где девушка должна к замужеству приготовить себе приданое.  

* Пасека. Ульи, кормушки, оборудование для переработки продуктов жизнедеятельности пчел. 

* Несколько мужчин покупали комплекты инструментов. Услуги «мужа на час» или строителя (мастера-электрика, сантехника, отделочника) весьма востребованы.

* Курсы массажа и приобретение специального оборудования.

* Вложение денег в существующий уже бизнес родственников. Семейное кафе, например.  

 

В принципе, если человек понимает, что ему надо и что он на самом деле может, он ставит цель, и мы помогаем ему этой цели достичь. А если этого нет, то когда заканчиваются полученные средства, человек опять возвращается в Западную Европу. Такие случаи были: взять у нас деньги, что-то купить, отчитаться перед нами и нашими партнерами, прождать полгода, продать то, что было куплено и вновь оказаться в стране, из которой недавно выехал.

 

В чем особенность проекта?

 

У «наших» людей неблагополучие проявляется по-другому, чем у бездомных. Возвращенец обычно располагает необходимым минимумом, может удержаться на плаву, но, к сожалению, многие из них не могут использовать для устройства жизни те блага, или, говоря на религиозном языке, «дары», которыми располагают. Например, если эти люди из деревни, то у них есть крепкая дружная семья, которая может поддержать при возвращении – это большое благо. У них есть дети, которые их любят, родители, которые готовы им помогать, братья или другие родственники, которые могут их взять в долю в бизнесе. У них может быть собственная земля, на которой возможно построить коровник, а потом и коров купить. Почти все молодые люди умеют водить машину, а это уже профессия.  Я перечислила лишь несколько примеров того, на что можно опереться в устроении своей новой жизни. Наша задача – помочь увидеть эти преимущества. Но часто люди не видят этих даров, а гонятся за обманкой, как в свое время Адам и Ева, и фантазируют о том, что где-то можно заработать большие деньги, и что возможно снова получить деньги, если вернуться обратно в европейскую страну, что можно «зацепиться», «пристроиться»… по сути, рискнуть всем ради призрачной надежды.

Другой важный лично для меня аспект нашей работы – мы имеем дело со взрослыми людьми, у них уже есть какая-то «кредитная история», трудная порой, история неудач, страданий, страхов. Проект не дает гарантий, что все, что было начато, получится и даст ожидаемый результат, что семья будет жить в безопасности, что дети поступят в университет (сами можете продолжить). Жить в России нелегко, а в отдельных регионах, бывает, и небезопасно. Но когда мы посмотрим с точки зрения веры и того опыта веры, который для меня содержится в Библии, а для части благополучателей – в Коране, неизвестность, отсутствие гарантий и уверенности в том, что все будет так, как я хочу, дает нам всем возможность довериться Провидению.

 

Будет ли продолжаться проект?

Сегодня мы все видим, что все новые волны беженцев заливают Европу, не готовую их принять, не способную воплотить в жизнь мечты людей об идеальном безопасном месте. Поэтому Европейский Союз и национальные структуры его стран-членов ищут иные решения. В этом контексте растет привлекательность проектов, подобных ERIN.